Взятки, подарки и закупки: что мы знаем о коррупции в образовании

Многие годы образование считалось одной из самых коррумпированных сфер, хотя, на самом деле, этому нет никаких подтверждений.

Правда ли, что в сфере образования больше всего взяток?

Если взять официальную статистику от правоохранительных органов о размере средней взятки — традиционно выделяют сферы образования и здравоохранения, а также деятельность полиции. Некоторых педагогов и сотрудников поликлиник это даже обижает: мол, разве у нас тут самая большая коррупция? Возможно, это связано с тем, что в этих сферах проще выявить нарушения. Но, на самом деле, точной статистики нет.

Уровень коррупции — это данные, которые сложно проверить. Бывают результаты опросов, они разнятся до противоположных значений. Но мы точно знаем, что коррупция в образовании сейчас принимает совершенно новые формы — это больше не непосредственная передача денежных средств. Чаще всего это конфликт интересов и попытка использовать своё положение. Взятки в школах больше не про отношения «родитель-учитель», а про более глубокие внутренние схемы.

Что изменилось после введения ЕГЭ?

Предполагалось, что ЕГЭ существенно снизит уровень коррупции в вузах. Точной статистики, которая отражала бы изменения, не существует, но с уверенностью можно сказать: число студентов из регионов в московских и питерских вузах возросло.

Коррупция при поступлении действительно минимизирована. Давать взятки членам приёмных комиссий сейчас просто нет никакого смысла. Однако у ЕГЭ есть и обратная сторона: учителя, которые принимают экзамены, часто сравнивают условия, которые нужны для обеспечения порядка, с требованиями в тюрьме.

Мы знаем, что в творческих вузах бывают дополнительные испытания. С точки зрения антикоррупционной политики, здесь действительно есть уязвимость и условия для злоупотреблений. Критерии оценки творческих работ разрабатываются вузами, и формулировки их зачастую очень широкие. Это значит, что на усмотрения приёмной комиссии остаётся очень многое. Например, каждый по-своему понимает оригинальность при раскрытии темы или живость и образность изложения. У каждого свои предпочтения в литературных жанрах, музыке и изобразительном искусстве.

С одной стороны, мы не видим большого числа громких скандалов, связанных с коррупцией при поступлении на творческие специальности. С другой — отсутствие таких скандалов может быть связано с элементарной боязнью абитуриентов предать информацию огласке. Потому что всегда есть риск, что в следующий раз комиссия снова «забракует» творческие работы человека, вспомнив случившееся разбирательство. Надо понимать также, что собрать доказательную базу по таким делам может быть очень непросто.

Многие выделяют регионы Кавказа как наиболее коррумпированные в сфере ЕГЭ. Но то, что все поголовно получают там сто баллов, — это заблуждение. Внимание СМИ в какой-то момент сконцентрировалось на этих регионах, потому что в некоторых приёмных кабинетах действительно было аномальное число отметок в сто баллов.

В Карачаево-Черкесии был случай, когда бывшего министра образования и науки сначала отстранили от должности, а потом вынесли реальный приговор. Он получил восемь лет за то, что незаконно содействовал получению оценок на ЕГЭ. Когда в один момент происходит несколько нарушений, резко растёт интерес к региону и, соответственно, освещение. Но вообще это встречается во многих регионах, не только на Кавказе.

А как выглядит коррупция в образовании сейчас?

Что касается поступления в детские сады и школы — ситуация меняется к лучшему в связи с введением электронной очереди. Отмечается, что ей пользуется около 65% родителей. Проблемой остаются детские сады и дошкольные организации в регионах — их там существенно не хватает, поэтому часто встречаются случаи, когда люди «договариваются».

Конечно, прямые передачи денежных средств или подарков до сих пор не исключены. Например, привязка к месту жительства часто приводит к фальсификациям и заключению фиктивных договоров. Но нельзя сказать, что сейчас это массовая практика.

Что касается сферы образования в целом, то здесь остаётся множество сфер коррупционных рисков.

1. Лицензирование и аккредитация вузов. Эти процедуры чрезвычайно бюрократизированы. Для того чтобы подготовиться к аккредитации, требуется порядка десяти килограммов документов. Критерии прохождения этих процедур зачастую не до конца ясны. Это создает очень зыбкую почву и часто вынуждает администраторов образовательных организаций «договариваться» с помощью денег.

2. Государственные и муниципальные закупки. Даже переход на контрактную систему не решает проблему кумовства. Часто директора школ выбирают в качестве подрядчиков родственников, а иногда и сами являются владельцами компаний, которые предоставляют услуги, например, по обеспечению питания.

3. Частная информация. Администраторы образовательных организаций получают доступ к личным данным, которые могут незаконно использовать. Например, это информация о родителях и их доходах.

4. Отчёты. Данные отчётности могут искажаться. Например, нет ничего сложного в том, чтобы два раза отчитаться за уже проделанную работу.

5. Имущество. В школах и садиках имущество может использоваться в личных целях. Например, легко купить дорогостоящие компьютеры или планшеты и часть передать родственникам. А те успешно ими пользуются.

6. Премии. В принятии решений о стимулирующих выплатах сотрудникам почти отсутствует какой-либо контроль, поэтому отследить распределение премий крайне сложно. Обычно пишется общая формулировка — «за выполнение обязанностей» или «за высокую нагрузку».